ORATOR.RUКурсы ораторского искусстваЦицерон
Юрий Айзеншпис
телефоны






ИСТОРИИ

Талантливый продюсер (Юрий Айзеншпис)

Группа «Кино», «Технология», «Моральный кодекс», певица Линда, Влад Сташевский, Катя Лель, Дима Билан... Многие поклонники этих и некоторых других звезд российской эстрады не знали и не знают, что их зажег Юрий Айзеншпис.

Юрий Шмильевич Айзеншпис (1945-2005) был одним из ярчайших российских продюсеров шоу-бизнеса. Именно Айзеншпис ввел в обиход российского шоу-бизнеса понятие «продюсер», был одним из первых продюсеров в России и убедительно доказал, что «поп-звездой можно сделать любого».

    «Я называю Айзеншписа лучшим продюсером. Он трудился всю жизнь. Начинал вместе со мной... Мы с ним – одни из тех, кто стояли у истоков российского шоу-бизнеса…
    Он был очень порядочным человеком. Жестким, но добропорядочным. Он знал толк в раскрутке. Большее число его подопечных с ним добились больших высот. Многие его подопечные не отличались большой благодарностью. Но, когда от него ушли, все погасли.
    На меня большое впечатление произвела его жизнь. Отсидеть 17 лет и стать продюсером номер один. Он почти не ел, не спал, всё работал. В последние годы жизни у него не было ни одного здорового органа. Всю свободную жизнь он работал, а не лодырничал как некоторые. Это великий человек».

                   (Александр Толмацкий, продюсер Децла, Олега Газманова, группы «Комбинация)

Юрий Айзеншпис родился сразу после войны, 15 июня 1945 года, в Челябинске, где находилась в эвакуации его мать, москвичка Мария Михайловна Айзеншпис (1922-1991), еврейка по национальности. Отец – Шмиль Моисеевич Айзеншпис (1916-1989) – польский еврей, убежавший в СССР, спасаясь от немцев, был ветераном Великой Отечественной.

Фамилия Айзеншпис в переводе с языка идиш значит «железная пика».

    «Я – еврей. Моя мама еврейка и папа той же национальности. И что из этого? Ровным счетом ничего… Я не чту иудаизм, не знаю его традиций и не интересуюсь его историей. Не считаю евреев ни самым умным, ни самым гонимым, ни вообще каким-то исключительным народом. Говорят, евреев в России всегда притесняли. Не знаю, не уверен. Во всяком случае, как мою семью обошли стороной сталинские репрессии, так и меня совершенно не затронул антисемитизм. Ни в школе, ни дальше по жизни я не слышал обидных слов типа «жид» или «жидовская морда», брошенных в лицо или в спину...
    Многие говорят об антисемитизме, о сионизме. Эти политические явления прошли как-то мимо меня. Я ничего такого не чувствовал ни в школе, ни в институте. И в тюрьме не ощущал»

                                                                   (Из книги Юрия Айзеншписа «Зажигающий звезды»)

Увлечения

С детства Юрий очень любил спорт. Его увлекали легкая атлетика, гандбол, волейбол. Он вполне мог бы стать чемпионом в одном из этих направлений, но спорт ему пришлось оставить из-за травмы ноги.

«В школе меня окружали спортсмены, которые в будущем стали чемпионами Союза, чемпионами Олимпийских игр. Я рос среди них, горжусь, что многих знал, был вместе на сборах. Но в 17 лет из-за травмы я выбыл из большого спорта.

В те времена я увлекался джазом. У меня был магнитофон, который я купил на свои сбережения. Первые мои записи – джазовые композиции ведущих музыкантов мира. Джон Колтрейн, Вуди Герман, Элла Фитцджеральд, Луи Армстронг... Таких имен я мог бы назвать порядка ста. Знал различные направления – авангардный джаз, джаз-рок, популярный джаз. Потом меня потянуло к истокам рок-музыки, к основателям такого направления, как ритм-блюз. Круг меломанов был небольшой, все друг друга знали. Если у знакомых появлялась пластинка, я ее переписывал.

Тогда были "черные рынки", которые постоянно разгоняли. Не разрешался ни обмен, ни купля-продажа. Диски могли изъять, могли привлечь к уголовной ответственности за спекуляцию. Пластинки приходили к нам из-за границы через прочные заслоны таможенных законов и правил. Некоторые исполнители просто находились под запретом. Нельзя было привозить Элвиса Пресли, или, допустим, сестер Бэри. Ну, диву даешься. Тем не менее, пластинки привозились и застревали у ценителей».

После школы Юрий Айзеншпис поступил в Московский экономико-статистический институт на специальность «инженер-экономист» и окончил его в 1968 году. И, так как спортивная карьера для него была закрыта из-за травмы, он выбрал шоу-бизнес, несмотря на то, что в то время в Советском Союзе такого понятия не было.

Импресарио первой советской рок-группы

Выпускник МЭСИ, Юрий Айзеншпис не любил свою скучную специальность. Его тянуло к музыке. Еще 16-летним он устраивал подпольные концерты первых советских рокеров.

Начинал же свою промоутерскую и продюсерскую деятельность 20-летний Юрий в далеком 1965 году с «битловского» проекта «Сокол» – первой рок-группы в стране. Уже тогда проявились его смелость и деловая хватка.

«Когда весь мир охватила битломания, отголоски ее появились и у нас. Мы с моими товарищами-музыкантами создали первую в стране рок-группу. Жили мы в районе метро "Сокол", и группу тоже назвали – "Сокол". Сейчас эта группа уже вошла в историю отечественного рок-движения. Первоначально исполняли песни "Битлз" на английском языке. Тогда считалось, что культура рок-музыки может существовать только на таком интернациональном языке, как английский.

Зная мою активность и организаторский талант, друзья назначили меня кем-то вроде импресарио. Для всех нас дело было новое, неизведанное, и мы походили на слепых котят. Тем не менее, группа росла как творчески, так и материально».

Вместе с группой он устроился на свою первую работу – в Тульскую филармонию. Поскольку музыканты много гастролировали, месячный доход Айзеншписа доходил до 1500 рублей (советские министры тогда получали всего тысячу).

Юрий еще тогда разработал оригинальную схему продажи билетов на выступления группы «Сокол». После устной договоренности с директором какого-нибудь клуба (или дома культуры), в котором собиралась выступать его группа, Айзеншпис скупал все билеты на вечерний сеанс фильма в этом клубе, а затем распространял их по более высокой цене, уже как билеты на концерт группы.

«Музыкант не может жить без общения со зрителем. Но чтобы выступать, надо было пройти тарификацию в каких-то государственных структурах. Тогда у меня возникла идея организовать в кафе встречу группы "Сокол" с друзьями, единомышленниками в музыке, в образе жизни. Впоследствии по этому пути пошли другие группы. Это была самая первая такая тусовка. Все остались довольны. Тогда ведь, во время махрового застоя, ничего яркого не происходило. Мы решили эти встречи сделать постоянными. В мои обязанности входило техническое обеспечение и организация концертов. Быстро увеличивалось число желающих попасть к нам. Это принимало просто угрожающие размеры. Так что очень многие оставались за дверьми».

Обычно желающих послушать живую музыку было больше, чем мест в зале, что иногда накаляло обстановку. Поэтому Айзеншпис в 60-х начал первым в Советском Союзе нанимать охрану для обеспечения порядка на концертах.

На вырученные от продажи билетов деньги он покупал валюту, на которую закупал у иностранцев фирменные музыкальные инструменты для группы и первоклассное звуковое оборудование для оснащения сцены (качество и чистота звука для Юрия всегда были очень важны). В то время в СССР все валютные операции были незаконными, поэтому он сильно рисковал, совершая такие сделки.

«Поначалу в моей деятельности ничего криминального не было. Другое дело – вопрос идеологический. Тем, кто следил за воспитанием молодежи, мы казались своего рода диверсантами, развратителями. Группа уже всколыхнула целые слои, – нас стали приглашать в институты. Вот тогда-то насторожились и комсомол, и какие-то чиновники из правоохранительных и финансовых органов. Они говорили: вы не имеете права выступать, у вас не утвержден репертуар. Действительно, по существующим тогда инструкциям, группа была незаконной.

Но мы развивались. Техническое оснащение требовало постоянной модернизации. Раньше инструменты, усилители были самодельными. Со временем, когда уровень группы стал высоким, понадобилась фирменная аппаратура. Я творческий человек. Однажды услышав хороший звук – живой, чистый, настоящий, – не могу уже слушать другое воспроизведение. Я покупал наиболее совершенную по тем временам аппаратуру. И здесь впервые столкнулся с настоящим уголовным законом. И стал переступать его. Стал заниматься бизнесом. Сегодня это солидное занятие, а тогда...»

Спекулянт и золотовалютчик

В 1968 году 23-летний Айзеншпис уволился из филармонии и поступил на работу младшим научным сотрудником в Центральное статистическое управление СССР с окладом в 115 рублей. Но на рабочем месте он показывался редко. Используя связи с директорами магазинов, он выбивал для своих коллег дефицитные продуктовые заказы. Поэтому на его постоянные отлучки смотрели сквозь пальцы. Такой вольготный режим помогал Айзеншпису вести вторую, параллельную жизнь, которая приносила ему совсем другие доходы.

Проводником Айзеншписа в мир валютных махинаций был Эдуард Боровиков по кличке Вася, который играл в футбольной команде мастеров «Динамо». «Я покупал иностранную валюту или чеки, на которые в магазине "Березка" приобретал дефицитные товары и затем реализовал через посредников на "черных рынках". В те времена доллар стоил на "черном рынке" от двух до семи с половиной рублей. Скажем, шубу из синтетики можно было купить в "Березке" за 50 долларов (от 100 до 350 рублей), а продать за 500 рублей».

Первым его крупным самостоятельным делом стала скупка радиоприемников «Панасоник» в валютном магазине «Березка». Это были элегантные четырехдиапазонные изделия двух моделей – по 33 и 50 долларов. Айзеншпис решил отвезти 25 «панасоников» в Одессу, где они еще были в диковинку и стоили гораздо дороже, чем в Москве. И не прогадал – приемники ушли влет.

В 1969 году в Москве произошло два внешне незаметных, но весьма примечательных события. Первое. Некто Мамедов, первый секретарь Октябрьского райкома партии города Баку, открыл в столице на имя жены сберкнижку и положил на нее 195 тысяч рублей – тогдашний заработок рядового трудящегося за 108 лет. И второе. В том же году на Пушкинской улице открылась коммерческая контора Внешторгбанка, где продавали золото высшей пробы в слитках весом от 10 граммов до одного килограмма. Золото мог приобрести любой гражданин, но только за валюту.

Какое отношение эти события имели к Айзеншпису? Самое прямое. Как красноречиво показало первое событие, СССР уже загнивал, и в нем, особенно в южных республиках, расцвели теневая экономика и коррупция. В том же Азербайджане, например, должности распродавались почти открыто: директор театра – 10 тысяч рублей, секретарь райкома партии – 200 тысяч, министр торговли – четверть миллиона. Покупатели должностей, чтобы оправдать свои расходы, занимались поборами и расхитительством. Полученные же деньги нужно было куда-то вкладывать. Лучше всего в «нетленку» – валюту, бриллианты или, как подсказывало второе событие, в золото.

Разбогатевших коррупционеров из южных республик Союза в Москве отоваривали примерно сто золотовалютчиков, занимавшихся валютой и золотом по-крупному. Свою тему сумел нащупать и Айзеншпис. Килограмм золота в той самой конторе Внешторгбанка продавался за полторы тысячи долларов. Если даже покупать доллары по 5 рублей, килограммовый слиток обходился в 7500 рублей. Плюс один рубль за грамм платился иностранным студентам, которые покупали золото у банка. В итоге – 8500 рублей за килограммовый слиток. А продавался он для предприимчивых парней из Баку за 20 тысяч рублей. Итого 11500 рублей прибыли – гигантский барыш, если вспомнить, что медсестра получала тогда 60 рублей в месяц.

Торговля благородным металлом шла бойко. Айзеншпису приходилось покупать практически каждый день от полутора до трех тысяч баксов по курсу 2-3 рубля за доллар. Каждый вечер он контактировал с большим количеством людей – таксистами, путанами, официантами и даже дипломатами (например, сыном индийского посла). «Объем сделок, которые я совершал, доходил до миллиона долларов».

«Мой бизнес был связан с валютой и золотом – самая страшная, расстрельная статья. Но ощущение собственной правоты мешало мне правильно оценить ситуацию. Не было ни страха, ни даже чувства опасности. Я считал, что поступаю естественно и нормально. А многое вокруг, наоборот, казалось неестественным и непонятным. Почему инициатива одного человека душится государственными структурами – будь то торговля, производство, культура? Почему, что петь – диктует государство? Я над этим задумывался, но не мог найти объяснения, мешало мировоззрение, впитанное в семье, в школе, в институте. Где-то в глубине души я знал, что прав. И что мой бизнес (тогда не говорилось "бизнес") – мое личное дело. Короче, начал музыкой, а кончил тюрьмой. Отбыл я в общей сложности 17 лет».

Тюремное заключение

В конце 1969 года в Москве был арестован видный валютчик Генрих Караханян по прозвищу Ворона, а 7 января 1970-го пришел черед Айзеншписа. Во время задержания в его квартире находилось 15585 рублей и 7675 долларов, то есть зарплата больше чем за двадцать лет работы в родном НИИ (как признался сам Юрий в одном из интервью, он накопил даже более 17000 долларов и свыше 15000 рублей). Основными обвинительными статьями в деле Айзеншписа были 154-я, ч. 2-я (спекуляция в особо крупных размерах), и 88-я, ч. 2-я (нарушение валютных операций). По их совокупности в случае первого срока давали, как правило, не более 5-8 лет. Но Айзеншпис получил десятку. Причем усиленного режима и с конфискацией имущества. По приговору суда у него конфисковали не только валюту, золото, мохер (список занял семь страниц), но и коллекцию виниловых пластинок из 5 тысяч дисков, а самое главное – комнату в 26 квадратных метров в квартире, где он проживал с родителями и зачем-то сделал раздельный лицевой счет.

Отсидев в Красноярске, Туле и Печоре, Айзеншпис вышел на волю – по условно-досрочному освобождению – в мае 1977 года. Но воздухом свободы Юрий Шмильевич подышал всего три месяца, т.к. опять взялся за старое. Уже в августе, прикупив у иностранцев 4 тысячи долларов, они с компаньоном были арестованы на Ленинских горах. Бывший легкоатлет Айзеншпис бросился бежать. По пути он успел выбросить все доллары, рубли и даже ключи от квартиры.

Не помогло... На этот раз ему дали восемь лет. Плюс то, что он не досидел по условно-досрочному освобождению (УДО). В общей сложности – снова десятка. Второй срок он отбывал в Мордовии, в печально известном Дубровлаге. Зона носила название «мясорубка», потому что практически каждый день там кого-то убивали.

«Когда Солженицын описывает кошмары советской действительности, как он их называет, я говорю: пожил бы он в тех условиях, в которых жил я. Он отбывал наказание среди осужденных по статьям в основном политическим. Я же сидел среди отпетых уголовников. И тут действительно кошмар. Каждый день льется кровь, каждый день беззаконие, беспредел. Но меня не тронули. Я коммуникабельный человек, адаптируюсь к любым условиям. Мог подружиться с сидевшим со мной генералом. Мог разговаривать с махровым антисоветчиком. Мог слушать приверженца марксистско-ленинской идеологии. Мог разговаривать с последним уголовником и найти путь в его душу».

Несмотря на то, что больше половины заключенных голодали, он обошел эту проблему. Благодаря предпринимательскому таланту ему удавалось наладить тайную передачу в тюрьму взяток, которые смогли сделать его существование в зоне более сносным, чем для многих других заключенных. По крайней мере, он не голодал.

Несмотря на то, что в тюрьме Юрия не держали в одном месте и переводили в другие зоны, он в каждом месте умел адаптироваться и всегда имел высокий уровень жизни.

«Там процентов 70 заключенных голодает. Я не голодал. Каким образом? Деньги делают всё, конечно, неофициально. Это вот то, в чем заключается мой феномен, моя особенность. В какую бы не попадал среду, а побывать пришлось в разных колониях, разных зонах, разных регионах – везде у меня был самый высокий жизненный уровень для рядового зека. Это невозможно объяснить только организаторскими способностями, это феномен характера».

Последняя отсидка

В августе 1985 года Айзеншпис вышел опять по УДО – за хорошее поведение срок скинули на год и восемь месяцев. Вернувшись в столицу, он снова взялся за свою любимую спекуляцию. Познакомился в ресторане с женщиной, которая была замужем за арабом, часто выезжавшим за рубеж. Новая знакомая предложила Юрию Шмильевичу обновить его гардероб. Предлагаемые вещи были выше качеством, чем в пресловутой «Березке». Сначала Айзеншпис оделся сам, потом одел друзей, а потом превратил перепродажу модных шмоток в промысел. Его месячный заработок составлял несколько тысяч рублей. Несопоставимо с тем, что он имел на золоте, но всё-таки в 5-6 раз больше, чем у министров и секретарей ЦК.

Неприятности начались, когда оборотистый араб попал под колпак КГБ. Отслеживая все его связи, чекисты вышли на Айзеншписа. В октябре 1986-го на только что купленных «жигулях» шестой модели Айзеншпис приехал на очередную встречу возле Театра имени Моссовета. Здесь его и задержали сотрудники милиции. В багажнике обнаружили несколько кассетных магнитофонов «Грюндиг», парочку супердефицитных видеомагнитофонов и видеокассеты.

Айзеншпису невероятно повезло, что его подельник-араб вовремя успел убежать за границу. Без главного фигуранта уголовное дело стараниями адвокатов успешно развалилось. Тюремные нары Юрий Шмильевич покинул в апреле 1988 года, отсидев в следственном изоляторе около полутора лет. Это была его последняя отсидка.

Возвращение

В общей сложности Юрий Айзеншпис отсидел 17 лет за то, чем сейчас может заниматься любой гражданин. Несмотря на столь длительный срок заключения, Айзеншпис не озлобился, не потерял человеческий облик и не стал уголовником. Впоследствии он получил от государства бумагу с официальными извинениями.

«Мир, пока меня не было, изменился. Появилось новое поколение. Старые знакомые, может, меня не забыли, но я не знал, где их найти. Освободившись, я впал в состояние страшной депрессии. Времени потеряно много. Друзья чего-то добились. А мне приходилось всё начинать с нуля. Ни денег, ни квартиры, ни семьи. Когда меня посадили, у меня была девушка. Что с ней произошло? Не знаю.

Я боялся, что уже не увижу родителей. К счастью, увидел. Они даже застали мой новый взлет. У отца было по этому поводу свое мнение. Мои родители – участники войны, имеют награды, коммунисты. Им казалось ненормальным, что сын увлекается непонятной им музыкой, роком. Отец считал меня виноватым. Мать, может, сомневалась, но не признавалась в этом. Она внутренне более свободный человек, очень мужественный, очень настоящий, как миллионы таких же рядовых коммунистов, прошедших войну и все трудности. Сама она из Белоруссии. Невзирая на свое самочувствие, мама поехала в Минск на слет партизан. И умерла среди своих – там, где родилась. Всего на год пережила мужа.

Наверное, у меня должна быть какая-то злость к этому строю, ко всему советскому. Отсидеть в тюрьме 17 лет – да любой человек озлобился бы. Но злости у меня нет. В самый сложный для себя период я сумел сконцентрироваться, собрать волю. Может быть потому, что был уже закален. Ведь она существует всё еще – борьба за существование. За выживание».

«Что бы не случилось, я никогда не покину страну. Несмотря на то, что мне здесь пришлось пережить, я патриот по своей природе. Как птица, которая появилась на свет в этой местности, она в этой местности и умрет».

Акула шоу-бизнеса

Оказавшись на свободе, Айзеншпис угодил в самое пекло перестройки. Вскоре приятель Александр Липницкий (пасынок Вадима Суходрева, личного переводчика Брежнева) ввел его в тогдашнюю рок-тусовку. Сначала он возглавил дирекцию фестиваля «Интершанс», потихоньку изучая закулисье и скрытые пружины доморощенного шоу-бизнеса, а вскоре взялся продюсировать отечественных музыкальных исполнителей.

Свое кредо Юрий Шмильевич изложил предельно откровенно: «Продвигать артиста – функциональная обязанность продюсера. И тут любые средства хороши. Путем дипломатии, подкупа, угроз или шантажа». Именно так он и действовал, заслужив прозвище «акулы шоу-бизнеса».

Его формула успеха в шоу-бизнесе: «Результат является произведением таланта исполнителя на талант продюсера, на затраченное обоими время, на вложенные деньги, на обоюдное желание и на удачу».

Неизвестных музыкальных исполнителей, которые мечтали пробиться на большую сцену, было много. Айзеншпис выискивал таких, которые могли зацепить зрителя, у которых имелся хоть какой-то более или менее привлекательный репертуар. Сначала через СМИ, в основном через телевидение, он их раскручивал и делал знаменитыми, а потом организовывал гастроли.

Виктор Цой

После освобождения из тюрьмы в 1988 году, Юрий устроился работать в творческое объединение «Галерея», созданное горкомом комсомола. Сначала Айзеншпис организовывал концерты молодых талантливых исполнителей. В 1989 году он стал официальным продюсером группы «Кино», после чего группа быстро вышла на новый уровень популярности.

На момент начала сотрудничества с Айзеншписом, группа «Кино» уже была достаточно известна. Уже был записан и сведен в домашних условиях самый успешный в творческом и концептуальном плане альбом «Группа крови», после которого, по словам критиков, Цой мог, как минимум 2 года, ничего не писать. Поэтому работа с «Кино» также вывела и Юрия Шмильевича на новый звездный уровень продюсерской деятельности, позволила ему заработать авторитет в своем деле.

«Первое время после освобождения я работал в творческом молодежном объединении. Они как грибы после дождя начали рождаться на ниве всяких комсомольских и советских организаций. Это была своего рода крыша. Тогда еще не появилось понятие "менеджер".

Одна из первых моих акций – организация концерта ленинградских рок-групп. Они выступали тогда в основном в домах культуры, а я вытаскивал их на большую сцену.

И вот я познакомился с Виктором Цоем. В принципе это не случайность. Я сам его разыскал и убедил работать со мной, убедил, что человек я в музыке не случайный. Рассказал, что пережил. Это как-то на него подействовало, хотя я был ему совсем незнаком, а Виктор не тот человек, который легко идет на контакт.

Наше знакомство перешло в дружбу. Потом дружба переросла в творческий союз. Не хочу приписывать себе лишних лавров. Конечно, Цой и группа "Кино" и до нашей встречи были известны. Но известны в кругу поклонников ленинградского подвального рока. А я решил из него вылепить рок-звезду. И это удалось. Работа велась на радио, в прессе. На телевидении в первый раз Цой появился в программе "Взгляд", которую тогда смотрела вся страна. Выпуск делал Мукусев. Я убедил его, что Цой сейчас нужен миллионам подростков.

Внутренне Цой – человек очень интересный, не похожий ни на кого. Сильно на него повлияла его вторая жена. Она эстет, из киношных кругов и была ему очень хорошим другом. Думаю, она тоже немало сделала для создания того имиджа, который известен широким массам. Он сделался из голодного, злого Цоя, вальяжным и загадочным. Таким я его и узнал – сформировавшимся исполнителем, уже снявшимся в "Ассе". И сумел помочь ему превратиться в суперзвезду, или, может быть даже в нечто большее».

После трагической гибели Цоя в 1990 году, Айзеншпис выпускает последний «Черный Альбом» группы «Кино». Причем впервые в постсоветской истории делает это независимо от абсолютного монополиста на рынке звукозаписи – фирмы «Мелодия», взяв для этого кредит в 5 млн рублей. Посмертный альбом вышел тиражом в 1 200 000 экземпляров и принес Юрию Шмильевичу 24 млн рублей.

«Технология» (1991-1992)

Следующим этапом карьеры Айзеншписа стала группа «Технология». И если «Кино» на старте работы с ним уже имела некую начальную скорость, то успех «Технологии» продюсер вылепил практически «с нуля», будучи уже опытным скульптором.

«Второй мой проект – "Технология", показал, что можно взять ребят обычного, среднего дарования и тоже сделать из них звезд. Я имел дело в общем-то с самодеятельностью. Среди многочисленных разношерстных ансамблей была группа "Биоконструктор", которая потом развалилась на две подгруппы. Одна называлась "Био", другая еще лишь вынашивала свою музыкальную концепцию. Показать могли всего две-три песни. Вот эти-то песни мне и понравились. Даже, может, мне одному понравились, потому что концерты с их участием собирали не больше двухсот-трехсот человек. Но я почувствовал в них перспективу.

Сначала я внушил им уверенность в своих силах: вот, ребята, вы работаете со мной – вы уже звезды. Эта уверенность дала им возможность раскрепоститься. А когда творческий человек расковывается, у него прилив сил, он начинает создавать что-то подлинное. Так и они. Через 4 месяца стали группой года и держали высочайший рейтинг всё время, пока мы работали вместе. Сейчас популярность их падает. Этому много объективных причин, в том числе, я считаю, и наш разрыв. Так что даже суперзвезда без талантливого продюсера сегодня ничего не может сделать.

Можно сказать, что шоу-бизнес это уже сформировавшаяся отрасль – такая же индустрия, как производство автомашин или там выплавка чугуна. Здесь тоже существует своя технология и свои законы».

Премия «Овация»

В 1992 году Айзеншпис получил премию «Овация» как лучший продюсер страны. И с этого года по 1993-й был продюсером групп «Моральный Кодекс», «Янг Ганз», певицы Линды.

«Янг Ганз» (1992-1993)

Короткая история «отечественных Guns’n’Roses», как их называли в прессе, в равной степени поучительна и типична как для музыкантов, так и для продюсеров. Выпустив пару ярких хитов, группа просто взорвалась от внутреннего противостояния участников. «Каждый из музыкантов «Янг Ганз» хотел быть лидером, они постоянно ругались, дрались, ломали инструменты. Моя вина была в том, что я вовремя их не остановил».

Линда (1993)

В 1993 году Айзеншпис заметил на юрмальской сцене молодую талантливую исполнительницу Светлану Гейман и помог певице сделать первые шаги на большой сцене. Вскоре имя певицы Линды становится известным и зрителям, и в музыкальных кругах. В это время появились песни «Нон-стоп», I want your sex и самый первый хит «Игра с огнем» (на который Федор Бондарчук снял первый видеоклип певицы). Совместная работа артистки и продюсера продолжалась менее года, после чего их творческие пути разошлись. Для изменения аранжировки «Игры с огнем» был привлечен композитор Максим Фадеев, который затем некоторое время писал музыку для Линды.

Влад Сташевский (1993-1999)

Секс-символ середины девяностых, любимец девушек всех возрастов, Влад Сташевский в сотрудничестве с Юрием Айзеншписом выпустил 5 альбомов, каждый из которых стал национальным бестселлером. Знакомство Юрия и Влада произошло в ночном клубе «Мастер», где выступала продюсируемая Айзеншписом группа «Янг Ганз». Юрий Шмильевич услышал, как Влад на расстроенном рояльчике за кулисами напевал песенки Вилли Токарева и Михаила Шуфутинского, и поинтересовался, где тот учился музыке. В итоге они обменялись телефонами, и через некоторое время Айзеншпис позвонил Владу и назначил встречу. Прибыв на место, Сташевский познакомился с Владимиром Матецким. Они вместе с Юрием Шмильевичем устроили Сташевскому прослушивание, а уже через неделю была готова первая песня для его репертуара. Она называлась «Дороги, по которым мы идем». Первое выступление Сташевского на широкой публике состоялось 30 августа 1993 года на фестивале в Аджарии.

Дебютная пластинка «Любовь здесь больше не живет» стала первым релизом только что созданной компании «Aizenshpis Records». В 1996 году третий альбом Сташевского «Влад-21» только за первую неделю продается в количестве 15000 экземпляров, что для совсем молодого рынка российских CD было астрономической цифрой. В том же году исполнитель поднимается на вершину еще одного, не совсем обычного чарта: журнал эксперт признаёт его «самым пиратируемым» артистом года. В 1997 году по приглашению Сената США Влад Сташевский дает сольный концерт в Brooclin park перед более чем двадцатитысячной аудиторией.

Другие проекты и достижения в шоу-бизнесе

В 1994 году Юрий был одним из организаторов международного музыкального фестиваля «Солнечная Аджария». Участвовал в учреждении премии «Звезда».

По результатам своей творческой деятельности в 1995 году Айзеншпис вновь получил премию «Овация».

Затем был продюсером певицы Инги Дроздовой (1997), певицы Кати Лель (1997), певца Никиты (1998-2001), певицы Саши (1999-2000), группы «Динамит» (2001).

В 2001 году Юрия Айзеншписа приглашают занять пост генерального директора крупнейшей в то время продюсерской компании Media Star.

Последний проект Айзеншписа – Дима Билан (2002).

Разные амплуа Юрия Айзеншписа

В 2005 году сыграл небольшую роль в фильме «Ночной дозор». А также проявил себя и в качестве писателя, став автором автобиографической книги «Зажигающий звезды».

Личная жизнь

У Юрия была жена – Ковригина Елена Львовна, с которой он жил в гражданском браке и от которой у него в 1993 году родился сын Михаил.

Смерть

Юрий Айзеншпис умер 20 сентября 2005 года от инфаркта в возрасте 60 лет. Похоронен под Москвой, на Домодедовском кладбище.

           Вернуться к оглавлению