ORATOR.RUКурсы ораторского искусстваЦицерон
Михаил Зощенко
телефоны






РАССКАЗЫ

Михаил Зощенко

ПАСХАЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ

    Вот, братцы мои, и праздник на носу — Пасха православная. Которые верующие, те, что бараны, потащат свои куличи святить. Пущай тащат! Я не потащу. Будет. Мне, братцы, в прошлую Пасху на кулич ногой наступили.
    Главное, что я замешкался и опоздал к началу. Прихожу к церковной ограде, а столы все уже заняты. Я прошу православных граждан потесниться, а они не хочут. Ругаются.
    — Опоздал, — говорят, — черт такой, так и становь свой кулич на землю. Нечего тут тискаться и пихаться — куличи посроняешь.
    Ну, делать нечего, поставил свой кулич на землю. Которые опоздали, все наземь ставили.
    И только поставил, звоны и перезвоны начались. И вижу, сам батя с кисточкой прется. Макнет кисточку в ведерко и брызжет вокруг. Кому в рожу, кому в кулич — не разбирается. А позади бати отец-дьякон благородно выступает с блюдцем, собирает пожертвования.
    — Не скупись, — говорит, — православная публика! Клади монету посередь блюдца.
    Проходят они мимо меня, а отец-дьякон зазевался на свое блюдо и — хлоп ножищей в мою тарелку. У меня аж дух захватило.
    — Ты что ж, — говорю, — длинногривый, на кулич-то наступаешь? В пасхальную ночь…
    — Извините, — говорит, — нечаянно.
    Я говорю:
    — Мне с твоего извинения не шубу шить. Пущай мне теперь полную стоимость заплатят. Клади, — говорю, — отец-дьякон, деньги на кон!
    Прервали шествие. Батя с кисточкой заявляется.
    — Это, — говорит, — кому тут на кулич наступили?
    — Мне, — говорю, — наступили. Дьякон, — говорю, — сукин кот, наступил.
    Батя говорит:
    — Я, — говорит, — сейчас кулич этот кисточкой покроплю. Можно будет его кушать. Все-таки духовная особа наступила…
    — Нету, — говорю, — батя. Хотя всё ведерко свое на его выливай, не согласен. Прошу деньги обратно.
    Ну, пря поднялась. Кто за меня, кто против меня. Звонарь Вавилыч с колокольни высовывается, спрашивает:
    — Звонить, что ли, или пока перестать?
    Я говорю:
    — Обожди, Вавилыч, звонить. А то, — говорю, — под звон они меня тут совсем объегорят.
    А поп ходит вокруг меня, что больной, и руками разводит. А дьякон, длинногривый дьявол, прислонился к забору и щепочкой мой кулич с сапога счищает. После выдают мне небольшую сумму с блюда и просят уйти, потому, дескать, мешаю им криками.
    Ну, вышел я за ограду, покричал оттеда на отца дьякона, посрамил его, а после пошел. А теперь куличи жру такие, несвяченые. Вкус тот же, а неприятностей куда как меньше. 

           Вернуться к оглавлению