ORATOR.RUКурсы ораторского искусстваЦицерон
Надежда Тэффи
телефоны






РАССКАЗЫ

Надежда Тэффи (Лохвицкая-Бучинская)

ЛЕКАРСТВО И СУСТАВ

    У одного из петербургских мировых судей разбиралось дело: какой-то мещанин обвинял степенного бородача-кучера, что тот его неправильно лечил.
    Выяснилось дело так. Кучер пользовался славой прекрасного, знающего и добросовестного доктора. Лечил он от всех болезней составом (как называли свидетели «суставом») собственного изобретения. Состоял «сустав» из ртути и какой-нибудь кислоты - карболовой, серной, азотной - какой Бог пошлет.
    - Кто ее знает, какая она. К ней тоже в нутро не влезешь, да и нутра у ей нету. Известно, кислота, и ладно.
    Пациентов своих кучер принимал, обыкновенно, сидя на козлах, и долго не задерживал. Оскультацией, диагнозами и прогнозами заниматься ему было недосуг.
    - Ты чаво? Хвораешь, что ли?
    - Хвораю, батюшка! Не оставь, отец!
    - Стало быть, хворый? - устанавливает кучер.
    - Да уж так. Выходит, что хворый! - вздыхает пациент.
    - У меня, знаешь, денежки-то вперед. Пять рублев.
    - Знаю. Говорили. Делать нечего - бери.
    Степенный кучер брал деньги и вечерком на досуге у себя в кучерской готовил ртуть на кислоте, подбавляя либо водки, либо водицы из-под крана, по усмотрению. От ревматизма лучше, кажется, действовала вода, а для борьбы с туберкулезом требовалась водка.
    Кучер тонко знал свое дело, и слава его росла.
    Но вот один мещанин остался неудовлетворенным. Испробовав кучеровой бурды, нашел, что она слабовата. Попросил у кучера того же снадобья, да покрепче.
    - Ладно, - отвечал кучер. - Волоки пять рублев, будет тебе покрепче.
    На этот раз лекарство, действительно, оказалось крепким. После второго приема у мещанина вывались все зубы и вылезли волосы. И он же еще остался недоволен. И в результате степенному кучеру запрещена практика.
    Воображаю, как негодуют остальные его пациенты. Ведь им, чего доброго, придется, в конце концов, обратиться к доктору и, вместо таинственного «сустава с кислотой покрепче», принимать оскверненные наукой йод, хинин да салициловый натр.
    Русский человек этого не любит. К науке он относится очень подозрительно.
    - Учится! - говорит он. - Учится, учится, да и заучится. Дело известное.
    А уж раз человек заучился, - хорошего от него ждать нечего.
    Позовете доктора, а как разобрать сразу: учился он как следует, понемножку, или заучился. Дело серьезное, спустя рукава к нему относиться нельзя. Позовите любую старуху - няньку, кухарку, ключницу, коровницу, - каждая сумеет вам порассказать такие ужасы про докторов и такие чудеса из собственной практики, что вы только руками разведете.
    Способы лечить у них самые различные, но каждая старуха лечит непременно по-своему, а методу соседней бабы строго осуждает и осмеивает.
    Я знавала одну старуху-белошвейку. Та ото всех болезней с большим успехом пользовала свежим творогом и капустным листом. Творогом потерет, листом обвернет - как рукой снимет.
    Кухарка издевалась над этой системой со всей едкостью холодного ума и всё - даже рак желудка и вывихнутый палец - лечила хреном снаружи и редькой в «нутро».
    Знакомая мне старая нянька прибегала к более утонченному и сложному приему: от каждой болезни ей нужно было что-нибудь пожевать и приложить.
    От всякой опухоли нянька жевала мак с медом и прикладывала. От зубной боли жевала хлеб с керосином. От ревматизма - укроп с льняным семенем. От золотухи - морковную траву с ячменным тестом. Всего не перечтешь.
    Очень хорошо помогало. А если не помогало - значит, сглазили. Тогда уже совсем простое дело - нужно только спрыснуть с уголька.
    Для этого берут три уголька и загадывают на серый глаз, на черный глаз и на голубой. Потом брызнут на угольки водой и смотрят: какой уголек зашипит - такой глаз, значит, и сглазил. Уголек этот поливают водой, а потом этой самой воды наберут в рот и прыснут прямо в лицо болящему. Сделать это нужно неожиданно, чтобы болящий перепугался, и если он малолетний, то разревелся бы благим матом, а если взрослый - выругался бы и послал бы вас ко всем чертям.
    Об этой няньке я вспомнила недавно, и вот при каких обстоятельствах.
    Я простудилась, слегла и на другой день позвала доктора.
    Пришел худой, меланхолический человек, с распухшей щекой, и упрекнул меня, зачем я не пригласила его тотчас же, как почувствовала себя больной.
    - Может быть, вы уже приняли какое-нибудь лекарство?
    - Нет, - отвечала я. - Выпила только малины.
    - Стыдно, стыдно! - упрекнул он меня снова. - Заниматься каким-то знахарством, когда к вашим услугам врачи и медикаменты. Что же тогда говорить про людей неинтеллигентных!
    Я молчала и опустила голову, делая вид, что подавлена стыдом. Не могла же я ему объяснять, какая, в сущности, неприятная штука звать доктора.
    Во-первых, нужно всё убрать в комнате, иначе он рассядется на вашу шляпу и на вас же рассердится.
    Во-вторых, нужно приготовить бумагу для рецепта, которую он сам же будто нечаянно смахнет под стол и потом будет преобидно удивляться, что в интеллигентном семействе нет листка бумаги.
    Потом нужно выдумать, какая у вас вообще всегда бывает температура по утрам, днем и по вечерам. Каждый доктор в глубине души уверен, что для человека нет лучшего развлечения, как мерить свою температуру. Подите-ка разуверьте его в этом.
    Но самое главное, что вы должны сделать, это приготовить деньги, непременно бумажные, и держать их так, чтобы доктор отнюдь не мог их заметить. Самое лучшее держать их в левой руке, в кулаке, а потом, когда почувствуете, что доктор скоро уйдет, потихоньку переложить их в правую.
    Если вы приготовили деньги звонкой монетой - я вам не завидую. Они выскочат из вашего кулака как раз в тот самый момент, когда вы будете пожимать докторскую руку нежно и значительно. Доктор увидит ваши деньги - и всё лечение насмарку. Если же вы хотите, чтобы лечение пошло вам на пользу, то вы должны играть в такую игру, как будто доктор очень добрый и лечит вас даром.
    Так как всего этого я рассказать не могла, то и сделала вид, что сконфузилась. Он тоже замолчал и задумался, потирая свою распухшую щеку.
    - У вас зубы болят? - спросила я. 
    - Да, не знаю сам, что такое. Должно быть, простудился. 
    - А вы бы к дантисту. 
    - Не хочется. Боюсь, что только даром развередит. 
    - Гм! Надуло, верно? 
    - Должно быть. 
    - А вы бы припарку положили согревающую. 
    - Вы думаете, поможет? - оживился он вдруг. 
    - Не знаю. А вот есть еще одно народное средство. Мне нянька говорила, опытная старуха. Нужно, знаете ли, хлеб с керосином пожевать и привязать к щеке. 
    - С керосином? Это интересно. Только зачем же жевать? Может быть, можно просто размешать? 
    - Не знаю. Она говорила, что жевать. 
    Он радостно вскочил со стула и пожал мне руку.
    - Знаете, это идея. Очень вам благодарен. Это, конечно, вздор, но тем не менее... И много нужно керосина?
    Он так загорелся нянькиной терапевтикой, что даже забыл прописать мне рецепт.
    Трудно русскому человеку лекарство принимать. Конечно, наука, в нее не верить нельзя. Ну, а «сустав» - тот как-то уютнее, душевнее.
    Жаль, что степенному кучеру запрещена практика. Я бы послала к нему моего доктора.

           Вернуться к оглавлению